eng
Выпуск #7/2025
О. Квашенкина
НА ПОРОГЕ «НАТРИЕВОЙ ЭРЫ»: РЫНОЧНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ И ЛОКАЛИЗАЦИЯ ПРОИЗВОДСТВА НАТРИЙ-ИОННЫХ ИСТОЧНИКОВ ПИТАНИЯ В РОССИИ
НА ПОРОГЕ «НАТРИЕВОЙ ЭРЫ»: РЫНОЧНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ И ЛОКАЛИЗАЦИЯ ПРОИЗВОДСТВА НАТРИЙ-ИОННЫХ ИСТОЧНИКОВ ПИТАНИЯ В РОССИИ
Просмотры: 846
DOI: 10.22184/1992-4178.2025.249.7.14.22
На пороге «натриевой эры»: рыночный потенциал и локализация производства натрий-ионных источников питания в России
Рассказывает руководитель холдинга SNDGLOBAL
О. Е. Квашенкина
История холдинга SNDGLOBAL начиналась, фактически, со стартапа по разработке монтажного материала для электроники и микроэлектроники, образованного в 2015 году. Сегодня SNDGLOBAL – активный и динамично развивающийся игрок рынка, предлагающий радиоэлектронной отрасли как различные собственные продукты, так и услуги контрактной разработки. Холдинг плотно работает с китайским рынком, имеет в этой стране представительство, производственные мощности и собственные R&D-ресурсы. При этом одним из приоритетных направлений его деятельности является локализация производства изделий на территории России, среди которых – натрий-ионные источники питания, новый для российского рынка и очень перспективный продукт.
О текущих условиях работы с Китаем, российском рынке контрактной разработки электроники, прогнозах развития радиоэлектронной отрасли в нашей стране, а также о технологии натрий-ионных источников, их преимуществах и недостатках и о планах по локализации их производства мы поговорили с основателем и руководителем холдинга SNDGLOBAL Ольгой Евгеньевной Квашенкиной.
Ольга Евгеньевна, холдинг SNDGLOBAL плотно работает с Китаем. Как бы вы охарактеризовали текущие условия работы с китайским рынком?
Наши отношения с Китаем развиваются, их динамика положительная, хотя, как и у других компаний, она сравнительно медленная. Мы работаем с китайским рынком в основном по экспортному направлению: преимущественно поставляем в Китай продукты, произведенные в России, а также предоставляем услуги китайским клиентам, имея в этой стране представительство и собственный R&D-центр. Наше присутствие на рынке Китая расширяется, растет клиентская база, но при этом динамика общего объема транзакций Китай – Россия у нас за последнее время серьезно замедлилась.
В апреле Газета РБК писала о снижении торгового оборота между Россией и Китаем в I кв. 2025 года в сравнении с аналогичным периодом 2024 года на 6,5%. В этом есть доля и радиоэлектронной отрасли. Мы наблюдаем общее замедление рынка радиоэлектроники как в России, так и в Китае. Три года коронавирусных ограничений и обостренные отношения с Тайванем сказались на китайской экономике. В этой стране закрывается большое количество компаний, высок уровень безработицы. Безусловно, это сказывается и на динамике рынка.
Тем не менее наши прогнозы относительно развития отношений с Китаем позитивные. Примерно со второй половины июля мы наблюдаем рост активности наших китайских клиентов в отношении заказов и оплат. Всё чаще встречаются сообщения о том, что и в России рынок электроники размораживается. Поэтому мы ожидаем, что к концу осени достигнем практически того же уровня оборота, что был в конце 2024 года, а после пойдет его рост.
В апрельском интервью нашему журналу вы упоминали о проекте по локализации производства натрий-ионных аккумуляторов. Как развивается этот проект?
У нас есть несколько направлений, связанных с источниками питания, и одним из базовых направлений в этом году мы определили для себя локализацию производства источников питания на основе натрий-ионных элементов. Для российского рынка это новая линия продуктов. Продажу данных изделий мы запустили еще в 2024 году, но из экономических соображений изначально мы развернули их производство на территории Китая, и на текущий момент они по большей части собираются там.
Однако в России существует значительный запрос на такие источники – не только коммерческий, но и со стороны предприятий госсектора, которые либо обязаны закупать отечественные продукты, либо ориентированы на их закупку. Кроме того, политика нашего холдинга в целом направлена на то, чтобы приносить новые технологии и продукты на территорию нашей страны. Поэтому в апреле этого года мы провели расширенную стратегическую сессию по вопросам развития направления натрий-ионных источников питания и приняли решение шаг за шагом двигаться по пути локализации их производства на территории России.
Так же в апреле по итогам пленарного заседания и посещения выставки Форума будущих технологий Президент РФ издал ряд поручений, среди которых отдельно фигурирует поручение, касающееся развития разработки и производства перспективных устройств для накопления и хранения энергии, в том числе натрий-ионных аккумуляторов. Наша инициатива по локализации производства данных источников питания отлично вписывается в задачу исполнения этого поручения.
Я бы хотела подчеркнуть, что мы не планируем в одиночку заниматься этим вопросом. В данный момент идут переговоры с одной из крупных корпораций, которая заинтересовалась нашим предложением, и разрабатывается совместный проект по локализации производства источников питания на основе натрий-ионных элементов на территории РФ.
Кроме того, в рамках Ассоциации «Консорциум дизайн-центров и предприятий радиоэлектронной промышленности» и во взаимодействии с Минпромторгом России мы проводим работу, направленную на создание нормативно-правовой базы по данным источникам, поскольку в отношении, например, литий-ионных и свинцово-кислотных источников нормативно-правовая база существует, а по натрий-ионным источникам такой базы нет.
В чем заключаются отличия данных источников питания от литий-ионных? Каковы их преимущества?
Эти источники питания представляют собой устройства хранения и выдачи электроэнергии на основе элементов, которые производятся с использованием натрия. В сравнении с широко распространенными в настоящее время элементами на базе лития, натрий-ионные элементы обладают рядом преимуществ. Всего мы выделяем семь таких преимуществ, но ключевыми из них являются три.
Во-первых, такие элементы можно разряжать «в ноль». Думаю, что многим читателям вашего журнала знакома такая ситуация, когда, например, телефон несколько раз полностью разрядился – а возможно, и всего один раз – после чего его уже не удается зарядить, то есть его аккумулятор не держит заряд, разряжается очень быстро. По сути, из-за глубокой разрядки он выходит из строя. Это существенно ограничивает применение литий-ионных источников питания и часто приводит к дополнительным затратам пользователей, особенно если речь идет об использовании аккумуляторов в промышленных масштабах. Натрий-ионные элементы позволяют этого избежать: если такой элемент полностью разрядился, через определенное время его можно заново зарядить без ущерба для коэффициента отдачи.
Второе преимущество – возможность работы при очень низких температурах. Речь идет о температурах, которые для человека не такие и низкие, но при которых коэффициент отдачи литий-ионных или свинцово-кислотных элементов резко снижается. Это –20, –30, –40 °C. То есть это обычные температуры, например, для зимы в некоторых российских регионах, для Севера. Многим эта проблема знакома и по разрядке телефонов на морозе, и по сложностям с запуском двигателя автомобиля холодным зимним днем. Безусловно, с подобными проблемами сталкиваются не только частные потребители, но и различные организации, промышленные предприятия. Одним из продуктов нашей линейки источников питания на основе натрия являются аккумуляторы, которые можно эксплуатировать при –40 °C. Они могут находиться при такой температуре длительное время, практически не разряжаясь. Это очень большое преимущество данной технологии.
Третье преимущество заключается в стоимости натрий-ионных элементов. Их производство в целом дешевле, чем литий-ионных. Кроме того, их проще утилизировать. Литий ядовит, поэтому в нашей стране существует отдельный регламент по утилизации литий-ионных элементов. Свинцово-кислотные аккумуляторы также требуют сложного процесса утилизации. Что же касается натрий-ионных элементов, и процесс их производства, и процесс утилизации достаточно экологичные. То есть это «чистые» элементы, которые еще и стоят дешевле.
Наверняка, у данных элементов есть и недостатки.
Действительно, недостатки есть. Главный из них – массогабаритные характеристики. Натрий-ионный элемент с такими же энергетическими параметрами, как литий-ионный, примерно на 20–25% крупнее.
Поэтому далеко не везде литий-ионные источники могут быть заменены натрий-ионными. Это вводит некоторые ограничения на реализацию в секторе B2C.
Вторым недостатком натрий-ионных элементов является нестабильность их характеристик при высоких температурах – порядка 200 °C и выше. Это не значит, что батарея не будет работать в таких условиях, однако прогнозировать ее зарядку и разрядку становится сложнее примерно на 7–10%. Но при таких температурах и классические устройства хранения энергии применяются очень редко, поэтому для большинства пользователей этот недостаток неважен.
В каких областях использование натрий-ионных источников наиболее перспективно?
В основном это B2B-рынок. Мы провели исследования о распределении потребностей в источниках бесперебойного питания (ИБП) по секторам. Наибольшая потребность приходится на центры обработки данных (ЦОД), телекоммуникационное оборудование, энергетику, здравоохранение.
Наиболее перспективной областью применения натрий-ионных источников становится электропитание ЦОД. В них даже кратковременное отключение может повлечь за собой ощутимые финансовые потери и сбои в предоставлении цифровых услуг.
А поскольку мощные ЦОД нужно охлаждать, целесообразным оказывается их размещение на Севере, где окружающие температуры ниже и обеспечить температурный режим оборудования проще. В качестве накопителей энергии в таких ЦОД очень хорошо себя проявляют натрий-ионные источники питания, потому что они хорошо переносят низкие температуры.
Телекоммуникационная инфраструктура, особенно в удаленных и труднодоступных регионах, требует систем резервного питания для обеспечения непрерывной связи. В энергетике ИБП применяются как для стабилизации сетей, так и для поддержания работы систем управления и автоматики, особенно в распределенных сетях с возобновляемыми источниками энергии. В здравоохранении бесперебойное электроснабжение является естественным требованием, поскольку здесь речь идет о жизнеобеспечении пациентов и работоспособности высокотехнологичного медицинского оборудования.
На текущий момент у нас уже готовы и проходят тестирования прототипы ИБП на основе натрий-ионных ячеек. При этом на российском рынке аккумуляторов, включая сегмент ИБП, по-прежнему доминируют импортные решения. По данным аналитиков, в 2023 году рынок литий-ионных аккумуляторов в России составил 42 млрд руб., при этом подавляющая часть приходится на зарубежных производителей. Это свидетельствует о высокой зависимости от иностранных поставщиков и технологий, что в условиях текущих геополитических реалий подчеркивает необходимость развития отечественных производственных мощностей и локализации ключевых компонентов, включая натрий-ионные аккумуляторы.
Следует отметить, что натрий-ионные источники питания могут найти применение и в B2C-секторе – там, где массогабаритные характеристики не играют ключевую роль. Например, они могут использоваться для электропитания частных домов и даже в более экзотических применениях, таких как возимые аккумуляторы для охоты и рыбалки.
Существуют и задачи, где массогабаритные характеристики важны, но, несмотря на бóльшие размеры в сравнении с литий-ионными, натрий-ионные источники могут оказаться более подходящим решением, поскольку другие их преимущества перевешивают этот их недостаток. Примером этого могут служить аккумуляторы для ряда типов БПЛА, которые эксплуатируются в сложных условиях – с точки зрения температуры окружающей среды или режимов зарядки и разрядки. Мы даже выделили их в отдельное направление внутри нашего проекта. Наш R&D-центр уже разработал серию небольших натрий-ионных аккумуляторов для БПЛА, они сейчас проходят испытания во взаимодействии с потенциальными заказчиками – государственными организациями.
Ваш холдинг еще в прошлом году наладил производство натрий-ионных источников питания в Китае. То есть научно-исследовательских вопросов уже не осталось; сейчас задача заключается в том, чтобы организовать аналогичное производство в России. Это так?
Если мы говорим про научные задачи, которые предвосхищают создание продукта для рынка, то это именно так. Технология производства натрий-ионных элементов уже освоена, освоено и производство из этих элементов разного рода конечных продуктов. Но есть отдельные направления и продукты, которые пока находятся в разработке, поэтому говорить о полном отсутствии R&D-задач нельзя. Ведь натрий-ионный элемент – это еще не продукт для рынка. Из таких элементов необходимо сделать конечное изделие, будь то аккумулятор, накопитель с преобразователем или что-то подобное. Вариантов конечных продуктов много, и под разные задачи требуется разработка соответствующих наиболее оптимальных решений.
Что касается организации производства в России, это нужно делать обязательно, поскольку здесь есть действительно большой, интересный и растущий рынок. Также стоит отметить, что подавляющее большинство необходимых комплектующих для подобных продуктов доступно на нашем рынке. Часто локализация производства бывает затруднена именно из-за отсутствия комплектующих на территории страны. Какой смысл ставить производство конечного продукта, когда 90% комплектующих приходится закупать за границей? Ведь в итоге конечный продукт не будет признан отечественным, не сможет конкурировать
с изделиями, на которые получен сертификат СТ-1.
В случае натрий-ионных источников питания эта проблема отсутствует: практически всё сырье для конечных продуктов, все комплектующие и расходные материалы производятся на территории РФ. Это придает нам уверенности в том, что данный проект будет успешным с точки зрения окупаемости. Мы сможем достаточно быстро получить сертификат СТ-1
и на равных конкурировать с другими отечественными производителями.
То, что вы сказали о доступности комплектующих, касается и электронной компонентной базы для преобразователей и другой электроники в составе конечных изделий?
Да. В данном случае электроника не такая сложная, и ЭКБ для нее, включая микросхемы управления, вполне реально приобрести у российских производителей.
Доступно ли российское оборудование для производства натрий-ионных источников питания?
Для того чтобы ответить на этот вопрос, его нужно разделить на две части.
Если мы говорим про сами натрий-ионные элементы, то оборудование для реализации качественного технологического процесса их производства в России не выпускается. Но такое оборудование успешно производит Китай, и мы не видим проблем в том, чтобы приобрести необходимое китайское оборудование для нашего проекта, в особенности учитывая то, что благодаря наличию представительства в данной стране мы можем на ее территории контролировать как качество этого оборудования, так и сроки его поставки.
Что касается производственного оборудования для изготовления конечных продуктов на основе данных элементов, то его вполне можно купить на территории России. Оно не очень сложное и не такое редкое. В России есть производители соответствующих решений. Однако здесь есть другой вопрос – экономического характера. Подобное оборудование на территории России стоит дороже, чем в Китае, и поэтому пока мы не видим смысла покупать его исключительно у российских поставщиков. Не буду скрывать, что китайские производители порой не только предлагают меньшую цену, чем российские компании, но и обеспечивают более высокое качество оборудования. Это может показаться странным, но некоторые установки в Китае качественнее, чем те, что производятся на территории РФ.
Как устроена инвестиционная структура проекта? Предполагается ли участие государства в его финансировании?
Структура финансирования пока еще полностью не сложилась. Мы движемся к реализации проекта поэтапно. Мы разработали его финансово-экономическую модель и, конечно, понимаем, что без внешних инвестиций данный проект на территории России не осуществить. Наш холдинг готов инвестировать определенную долю, но, к сожалению, мы не можем себе позволить полностью перекрыть бюджет проекта за счет своих доходов. Поэтому нам нужны партнеры, и сейчас мы находимся на стадии поиска инвесторов, которые примут финансовое участие в локализации данного производства в России.
Что касается государства, мы не рассчитываем на получение субсидии на создание этого производства, но рассматриваем в качестве возможного другой вариант. Если государство заинтересуется в полномасштабном развертывании производства натрий-ионных источников питания на территории России и примет решение инвестировать с этой целью в государственное предприятие, например в корпорацию, с которой мы сейчас ведем переговоры, то мы можем рассмотреть ту или иную конфигурацию отношений с данным предприятием. Это может быть, допустим, передача технологии на условиях роялти или в другом коммерчески выгодном для нас формате. Возможно и создание совместного предприятия с данной государственной организацией. Есть разные варианты, которые мы готовы обсуждать.
А на данный момент какое сотрудничество обсуждается с упомянутой вами корпорацией?
Сейчас речь идет о ее роли как технологического партнера и потенциального потребителя. Это важное партнерство, потому что без понимания потенциального потребления продукта инвесторам проект будет неинтересен.
Какова ваша оценка объема внутреннего рынка натрий-ионных источников питания? Какую его долю вы планируете перекрыть, построив данное производство в России?
Как я уже говорила, натрий-ионные источники питания являются достаточно новым продуктом для российского рынка, и оценить потенциальный объем их потребления в нашей стране можно только косвенно. По данным наших маркетинговых исследований, рынок батарей в России в прошлом году составил порядка 349 млн долл. с темпами роста примерно 7,3% в год. Возможно, кто-то поспорил бы с этими цифрами: многое зависит от того, как их считать, но в любом случае это достаточно большой объем. Однако я уже упоминала, что заменить все батареи натрий-ионными невозможно. Мы оцениваем наш таргетированный рынок не более, чем в 35% от общего рынка батарей в нашей стране.
Далее вопрос в том, насколько производство, исходя из своих мощностей, сможет обеспечить замещение других видов элементов в этих 35% рынка.
На первом этапе, естественно, мы не планируем перекрыть весь этот объем. Планируется, что на данной стадии мы сможем заместить не более 12% общего объема рынка батарей.
Затем мы планируем поэтапно наращивать объемы производства. Внедрение новой технологии – процесс не быстрый. Такого рода продукты – это продукты долгих сделок. Они требуют освоения, верификации со стороны клиента. Заказчики должны убедиться
не только в качестве продукта, но и в его надежности, что требует определенного времени. А далее, чем больше клиентов убеждается в этом, тем больше новых заказчиков приходит на данное направление.
У нас уже есть опыт внедрения новых продуктов на территории России. Например, наш флагманский продукт – наноструктурированные самонагревающиеся припои SmartFoil – внедрялся в нашей стране почти семь лет. Постепенно всё больше заказчиков узнавали о данной технологии, пробовали ее и на протяжении нескольких лет ее верифицировали.
Мы рассчитываем, что с натрий-ионными источниками питания процесс пойдет быстрее. Согласно нашей финансово-экономической модели, уже на третий год полноценной работы производства мы сможем перейти ко второму раунду инвестирования
и расширению мощностей.
Планируете ли вы конкурировать с зарубежными производителями на российском рынке источников питания по цене, или всё же основная ставка будет на преференции для отечественных производителей при регулируемых закупках?
На первом этапе, конечно, основное влияние на нашу конкурентоспособность будет оказывать регулирование рынка. Рынок батарей в России примерно на 72% состоит из заказов государственного сектора. Конечно, есть частные компании, их достаточно много, среди них есть крупные, но в основном наш таргетированный рынок – это рынок крупных предприятий, либо полностью государственных, либо с госучастием, где предпочтение при закупках отдается отечественной продукции.
Второй фактор нашей конкурентоспособности – это, конечно, технологическое преимущество. Имея возможность производства такого продукта на территории РФ, мы достаточно быстро сможем его модифицировать под требования заказчика. Когда производство находится на другом конце света, это сделать сложно, а клиентам очень часто бывает нужно, чтобы мы внесли те или иные изменения – от совершенно незначительных, таких как изменение цвета корпуса, до достаточно глубоких, когда требуется, допустим, существенно изменить выходные параметры по току либо длительность зарядки и разрядки, что может потребовать внесения изменений в производственный процесс. Поскольку мы сами разрабатываем и продукт, и процесс его производства, мы можем произвести соответствующие модификации под требования заказчика. И это дает нам конкурентное преимущество перед иностранными производителями.
Но мы, безусловно, отдаем себе отчет в том, что будем на рынке не одни. На него будут заходить и другие производители – как зарубежные, так и российские. Так что следующим этапом станет снижение цены. Будет необходимо оптимизировать затраты на производство и предлагать клиенту продукт с таким соотношением цены и качества, которое его устроит.
Если говорить про более далекую перспективу, планируете ли вы выходить с натрий-ионными источниками питания, произведенными в России, на зарубежные рынки?
Не буду лукавить: сейчас у нас таких планов нет даже на отдаленное будущее. Разве что только в составе других изделий, например БПЛА, в которых, как я говорила, натрий-ионные аккумуляторы могут найти широкое применение. Находясь со своим источником питания в составе такой экосистемы, мы, конечно, сможем развивать некую экспортную линию. Однако экспорт натрий-ионных источников питания, производимых на территории России, как отдельного продукта пока сложно представить. Причина этого банальна – цена. Даже если в России они будут находиться на конкурентном уровне по цене с продукцией азиатских коллег, то на мировом рынке с учетом стоимости производства в России, всех экспортных издержек, налогов и логистических сложностей
мы будем неконкурентоспособны.
Можно ли назвать хотя бы ориентировочные сроки запуска вашего производства натрий-ионных источников питания в России?
Сборку конечных изделий мы уже организовали в Санкт-Петербурге. Пока это мелкосерийное производство, и задача данного шага в первую очередь заключалась в том, чтобы валидировать экономику данного процесса внутри финансовой модели. Следующим шагом станет расширение сборки источников питания в нашей стране. Это будет второй этап, на котором натрий-ионные элементы мы еще будем изготавливать в Китае, но всё остальное, включая управляющую электронику, корпуса и т. п., будет производиться на территории России. Согласно нашим планам, этот этап будет реализован в I кв. 2026 года.
Сроки реализации третьего этапа – полной локализации с переносом в Россию производства натрий-ионных элементов, «изюминки» наших источников питания – сейчас назвать сложно. Это зависит и от выстраивания кооперации, и от поступления инвестиций. По самым оптимистичным оценкам, это конец 2026 года.
Натрий-ионные источники питания – далеко не единственный собственный продукт вашего холдинга. Как у вас развивается направление разработки новых продуктов?
До декабря 2024 года у нас в работе был ряд проектов, которые были на низких уровнях готовности технологии, таких как TRL 2, TRL 3, и которые очевидно были не способны начать приносить прибыль на горизонте трех лет. В конце прошлого года мы отложили реализацию таких проектов и прекратили инвестиции в них, поскольку экономическая ситуация как в России, так и в Китае выглядела тревожной. При этом мы сосредоточились на проектах с уровнем готовности технологии TRL 7 и выше. Более того, их реализацию мы ускорили.
Одним из таких проектов являются натрийионные источники питания, которые мы обсудили ранее. Кроме того, в этом году мы запустили новый продукт для B2C-сектора – датчики для спорта, полностью разработанные нами. Запуск их производства был выполнен в Китае. Продукт оказался достаточно успешным, и мы планируем, что в скором времени он выйдет и на российский рынок и его производство будет локализовано на территории России.
Также мы продолжаем работы по совершенствованию наших технологических материалов. По этому направлению в январе текущего года мы открыли собственный R&D-центр в Китае. Данный центр оснащен всем необходимым оборудованием для осуществления разработок материалов для монтажа электроники и микроэлектроники. Причина, по которой мы создали R&D-центр именно в Китае, проста: это отдельный бизнес-проект, который должен окупаться. На территории России реализация такого проекта была бы более затратной, и окупался бы он дольше, а в определенной части, скорее всего, не окупился бы вообще. При этом в рамках данного R&D-центра разрабатываются и те продукты, которые мы будем производить и продавать в том числе в России.
Одним из основных направлений деятельности вашего холдинга является контрактная разработка. Какова ваша оценка рынка контрактной разработки электроники в России?
Контрактная разработка – одна из моих любимых тем. Она актуальная и очень интересная. Мы провели большое исследование по рынку контрактной разработки в России и Азии в IV кв. 2024-го и I кв. 2025-го года. Его результаты я представляла на отраслевых мероприятиях.
Если говорить об общей картине, то в первом полугодии текущего года наблюдалось замораживание внутреннего рынка: буквально отсутствие запросов и заказов, которое даже несколько пугало. В середине июня я давала интервью на одной радиостанции Санкт-Петербурга. Это была 40-минутная беседа на тему контрактной разработки в России, где мы обсуждали рынок, его заморозку и возможные дальнейшие шаги компаний, которые предоставляют данные услуги. Тогда я прогнозировала, что в достаточно скором времени рынок будет размораживаться, потому что заморозка рынка контрактной разработки – следствие заморозки российского инвестиционного рынка. Ведь контрактная разработка – это, фактически, инвестиции заказчика в самого себя: он вкладывает деньги в создание продукта, который планирует далее производить и продавать. У некоторых компаний есть ресурсы для разработки продуктов внутри себя, свои R&D-центры. Но многие предприятия такими ресурсами не обладают, у них нет необходимых для этого компетенций, и тогда они обращаются к таким компаниям, как наша, чтобы мы разработали изделия для них. В первом полугодии 2025 года наблюдалась заморозка российского инвестиционного рынка в целом – по всем направлениям. Конечно, это сказалось и на направлении контрактной разработки. Я прогнозировала, что разморозка начнется с сентября, но это произошло даже раньше. Уже в июле пошли запросы – не только нам, но и нашим коллегам.
Говоря о контрактной разработке, хотелось бы добавить, что я достаточно давно предлагала на разных площадках идею распределенного R&D-центра, в рамках которого мы с коллегами – контрактными разработчиками – не конкурировали бы друг с другом, а, напротив, кооперировались. Ведь у каждой компании есть ключевые компетенции, а есть побочные. Ключевые компетенции содержатся в самой компании, их носителями являются штатные сотрудники. Побочные же – те, которые связаны с заказами, передаваемыми на сторону. Например, компания может сама разрабатывать ПЛК, а на стороне заказывать дизайн корпуса. Идея распределенного R&D-центра состоит в том, чтобы брать большие, серьезные, важные заказы как российских, так и иностранных заказчиков и распределять их исполнение между собой в соответствии с ключевыми компетенциями. Таким образом можно выполнять заказы быстрее, брать больше заказов в единицу времени, развивать свои ключевые компетенции и при этом друг с другом не конкурировать.
Эта идея в текущем году была реализована между четырьмя компаниями, включая нашу. Мы скооперировались, и в целом получилось весьма неплохо. Если пройдет две-три итерации подобной кооперации, возможно, даже можно будет говорить об определенной модели на рынке контрактной разработки, которая позволяет конкурировать с крупными мировыми разработчиками на внешнем рынке. Это даст возможность укрепления наших экспортных позиций в части контрактной разработки.
Какие прогнозы вы бы дали на следующий год для отрасли в целом и для тех направлений, в которых работает ваш холдинг?
Говоря именно об отрасли радиоэлектронного оборудования, в государственном сегменте, безусловно, инвестиционные вливания будут увеличиваться и, как следствие, будет увеличиваться количество клиентов по нашим направлениям в части закупки готовой продукции, производимой на территории России и не только, а также в части услуг контрактной разработки. Тенденции, связанные с разморозкой инвестиционного рынка, однозначно будут сохраняться весь следующий год. Количество предприятий, которым будет необходима услуга контрактной разработки электроники, будет расти. Если отдельно выделить оборонный сегмент, то, как мне кажется, этот рынок будет расти достаточно активно. Это тоже достаточно объяснимая ситуация, потому что задача обеспечения безопасности и суверенитета государства не потеряет своей актуальности и после окончания СВО.
Что касается гражданского сегмента, здесь прогнозировать сложнее. Гражданский рынок сильно зависит от общей экономической ситуации в стране. Есть признаки того, что в целом экономическая ситуация в России будет улучшаться. В частности, это видно по тенденции укрепления рубля. Хотя прыжки валютных курсов наблюдаются, похоже, что общие прогнозы достаточно позитивные. Если динамика по общеэкономической ситуации в 2026 году будет положительной, то и гражданский сегмент нашей отрасли также будет достаточно активно расти и развиваться. Мы надеемся, что так и будет.
Спасибо за интересный рассказ.
С О. Е. Квашенкиной беседовал Ю. С. Ковалевский
Рассказывает руководитель холдинга SNDGLOBAL
О. Е. Квашенкина
История холдинга SNDGLOBAL начиналась, фактически, со стартапа по разработке монтажного материала для электроники и микроэлектроники, образованного в 2015 году. Сегодня SNDGLOBAL – активный и динамично развивающийся игрок рынка, предлагающий радиоэлектронной отрасли как различные собственные продукты, так и услуги контрактной разработки. Холдинг плотно работает с китайским рынком, имеет в этой стране представительство, производственные мощности и собственные R&D-ресурсы. При этом одним из приоритетных направлений его деятельности является локализация производства изделий на территории России, среди которых – натрий-ионные источники питания, новый для российского рынка и очень перспективный продукт.
О текущих условиях работы с Китаем, российском рынке контрактной разработки электроники, прогнозах развития радиоэлектронной отрасли в нашей стране, а также о технологии натрий-ионных источников, их преимуществах и недостатках и о планах по локализации их производства мы поговорили с основателем и руководителем холдинга SNDGLOBAL Ольгой Евгеньевной Квашенкиной.
Ольга Евгеньевна, холдинг SNDGLOBAL плотно работает с Китаем. Как бы вы охарактеризовали текущие условия работы с китайским рынком?
Наши отношения с Китаем развиваются, их динамика положительная, хотя, как и у других компаний, она сравнительно медленная. Мы работаем с китайским рынком в основном по экспортному направлению: преимущественно поставляем в Китай продукты, произведенные в России, а также предоставляем услуги китайским клиентам, имея в этой стране представительство и собственный R&D-центр. Наше присутствие на рынке Китая расширяется, растет клиентская база, но при этом динамика общего объема транзакций Китай – Россия у нас за последнее время серьезно замедлилась.
В апреле Газета РБК писала о снижении торгового оборота между Россией и Китаем в I кв. 2025 года в сравнении с аналогичным периодом 2024 года на 6,5%. В этом есть доля и радиоэлектронной отрасли. Мы наблюдаем общее замедление рынка радиоэлектроники как в России, так и в Китае. Три года коронавирусных ограничений и обостренные отношения с Тайванем сказались на китайской экономике. В этой стране закрывается большое количество компаний, высок уровень безработицы. Безусловно, это сказывается и на динамике рынка.
Тем не менее наши прогнозы относительно развития отношений с Китаем позитивные. Примерно со второй половины июля мы наблюдаем рост активности наших китайских клиентов в отношении заказов и оплат. Всё чаще встречаются сообщения о том, что и в России рынок электроники размораживается. Поэтому мы ожидаем, что к концу осени достигнем практически того же уровня оборота, что был в конце 2024 года, а после пойдет его рост.
В апрельском интервью нашему журналу вы упоминали о проекте по локализации производства натрий-ионных аккумуляторов. Как развивается этот проект?
У нас есть несколько направлений, связанных с источниками питания, и одним из базовых направлений в этом году мы определили для себя локализацию производства источников питания на основе натрий-ионных элементов. Для российского рынка это новая линия продуктов. Продажу данных изделий мы запустили еще в 2024 году, но из экономических соображений изначально мы развернули их производство на территории Китая, и на текущий момент они по большей части собираются там.
Однако в России существует значительный запрос на такие источники – не только коммерческий, но и со стороны предприятий госсектора, которые либо обязаны закупать отечественные продукты, либо ориентированы на их закупку. Кроме того, политика нашего холдинга в целом направлена на то, чтобы приносить новые технологии и продукты на территорию нашей страны. Поэтому в апреле этого года мы провели расширенную стратегическую сессию по вопросам развития направления натрий-ионных источников питания и приняли решение шаг за шагом двигаться по пути локализации их производства на территории России.
Так же в апреле по итогам пленарного заседания и посещения выставки Форума будущих технологий Президент РФ издал ряд поручений, среди которых отдельно фигурирует поручение, касающееся развития разработки и производства перспективных устройств для накопления и хранения энергии, в том числе натрий-ионных аккумуляторов. Наша инициатива по локализации производства данных источников питания отлично вписывается в задачу исполнения этого поручения.
Я бы хотела подчеркнуть, что мы не планируем в одиночку заниматься этим вопросом. В данный момент идут переговоры с одной из крупных корпораций, которая заинтересовалась нашим предложением, и разрабатывается совместный проект по локализации производства источников питания на основе натрий-ионных элементов на территории РФ.
Кроме того, в рамках Ассоциации «Консорциум дизайн-центров и предприятий радиоэлектронной промышленности» и во взаимодействии с Минпромторгом России мы проводим работу, направленную на создание нормативно-правовой базы по данным источникам, поскольку в отношении, например, литий-ионных и свинцово-кислотных источников нормативно-правовая база существует, а по натрий-ионным источникам такой базы нет.
В чем заключаются отличия данных источников питания от литий-ионных? Каковы их преимущества?
Эти источники питания представляют собой устройства хранения и выдачи электроэнергии на основе элементов, которые производятся с использованием натрия. В сравнении с широко распространенными в настоящее время элементами на базе лития, натрий-ионные элементы обладают рядом преимуществ. Всего мы выделяем семь таких преимуществ, но ключевыми из них являются три.
Во-первых, такие элементы можно разряжать «в ноль». Думаю, что многим читателям вашего журнала знакома такая ситуация, когда, например, телефон несколько раз полностью разрядился – а возможно, и всего один раз – после чего его уже не удается зарядить, то есть его аккумулятор не держит заряд, разряжается очень быстро. По сути, из-за глубокой разрядки он выходит из строя. Это существенно ограничивает применение литий-ионных источников питания и часто приводит к дополнительным затратам пользователей, особенно если речь идет об использовании аккумуляторов в промышленных масштабах. Натрий-ионные элементы позволяют этого избежать: если такой элемент полностью разрядился, через определенное время его можно заново зарядить без ущерба для коэффициента отдачи.
Второе преимущество – возможность работы при очень низких температурах. Речь идет о температурах, которые для человека не такие и низкие, но при которых коэффициент отдачи литий-ионных или свинцово-кислотных элементов резко снижается. Это –20, –30, –40 °C. То есть это обычные температуры, например, для зимы в некоторых российских регионах, для Севера. Многим эта проблема знакома и по разрядке телефонов на морозе, и по сложностям с запуском двигателя автомобиля холодным зимним днем. Безусловно, с подобными проблемами сталкиваются не только частные потребители, но и различные организации, промышленные предприятия. Одним из продуктов нашей линейки источников питания на основе натрия являются аккумуляторы, которые можно эксплуатировать при –40 °C. Они могут находиться при такой температуре длительное время, практически не разряжаясь. Это очень большое преимущество данной технологии.
Третье преимущество заключается в стоимости натрий-ионных элементов. Их производство в целом дешевле, чем литий-ионных. Кроме того, их проще утилизировать. Литий ядовит, поэтому в нашей стране существует отдельный регламент по утилизации литий-ионных элементов. Свинцово-кислотные аккумуляторы также требуют сложного процесса утилизации. Что же касается натрий-ионных элементов, и процесс их производства, и процесс утилизации достаточно экологичные. То есть это «чистые» элементы, которые еще и стоят дешевле.
Наверняка, у данных элементов есть и недостатки.
Действительно, недостатки есть. Главный из них – массогабаритные характеристики. Натрий-ионный элемент с такими же энергетическими параметрами, как литий-ионный, примерно на 20–25% крупнее.
Поэтому далеко не везде литий-ионные источники могут быть заменены натрий-ионными. Это вводит некоторые ограничения на реализацию в секторе B2C.
Вторым недостатком натрий-ионных элементов является нестабильность их характеристик при высоких температурах – порядка 200 °C и выше. Это не значит, что батарея не будет работать в таких условиях, однако прогнозировать ее зарядку и разрядку становится сложнее примерно на 7–10%. Но при таких температурах и классические устройства хранения энергии применяются очень редко, поэтому для большинства пользователей этот недостаток неважен.
В каких областях использование натрий-ионных источников наиболее перспективно?
В основном это B2B-рынок. Мы провели исследования о распределении потребностей в источниках бесперебойного питания (ИБП) по секторам. Наибольшая потребность приходится на центры обработки данных (ЦОД), телекоммуникационное оборудование, энергетику, здравоохранение.
Наиболее перспективной областью применения натрий-ионных источников становится электропитание ЦОД. В них даже кратковременное отключение может повлечь за собой ощутимые финансовые потери и сбои в предоставлении цифровых услуг.
А поскольку мощные ЦОД нужно охлаждать, целесообразным оказывается их размещение на Севере, где окружающие температуры ниже и обеспечить температурный режим оборудования проще. В качестве накопителей энергии в таких ЦОД очень хорошо себя проявляют натрий-ионные источники питания, потому что они хорошо переносят низкие температуры.
Телекоммуникационная инфраструктура, особенно в удаленных и труднодоступных регионах, требует систем резервного питания для обеспечения непрерывной связи. В энергетике ИБП применяются как для стабилизации сетей, так и для поддержания работы систем управления и автоматики, особенно в распределенных сетях с возобновляемыми источниками энергии. В здравоохранении бесперебойное электроснабжение является естественным требованием, поскольку здесь речь идет о жизнеобеспечении пациентов и работоспособности высокотехнологичного медицинского оборудования.
На текущий момент у нас уже готовы и проходят тестирования прототипы ИБП на основе натрий-ионных ячеек. При этом на российском рынке аккумуляторов, включая сегмент ИБП, по-прежнему доминируют импортные решения. По данным аналитиков, в 2023 году рынок литий-ионных аккумуляторов в России составил 42 млрд руб., при этом подавляющая часть приходится на зарубежных производителей. Это свидетельствует о высокой зависимости от иностранных поставщиков и технологий, что в условиях текущих геополитических реалий подчеркивает необходимость развития отечественных производственных мощностей и локализации ключевых компонентов, включая натрий-ионные аккумуляторы.
Следует отметить, что натрий-ионные источники питания могут найти применение и в B2C-секторе – там, где массогабаритные характеристики не играют ключевую роль. Например, они могут использоваться для электропитания частных домов и даже в более экзотических применениях, таких как возимые аккумуляторы для охоты и рыбалки.
Существуют и задачи, где массогабаритные характеристики важны, но, несмотря на бóльшие размеры в сравнении с литий-ионными, натрий-ионные источники могут оказаться более подходящим решением, поскольку другие их преимущества перевешивают этот их недостаток. Примером этого могут служить аккумуляторы для ряда типов БПЛА, которые эксплуатируются в сложных условиях – с точки зрения температуры окружающей среды или режимов зарядки и разрядки. Мы даже выделили их в отдельное направление внутри нашего проекта. Наш R&D-центр уже разработал серию небольших натрий-ионных аккумуляторов для БПЛА, они сейчас проходят испытания во взаимодействии с потенциальными заказчиками – государственными организациями.
Ваш холдинг еще в прошлом году наладил производство натрий-ионных источников питания в Китае. То есть научно-исследовательских вопросов уже не осталось; сейчас задача заключается в том, чтобы организовать аналогичное производство в России. Это так?
Если мы говорим про научные задачи, которые предвосхищают создание продукта для рынка, то это именно так. Технология производства натрий-ионных элементов уже освоена, освоено и производство из этих элементов разного рода конечных продуктов. Но есть отдельные направления и продукты, которые пока находятся в разработке, поэтому говорить о полном отсутствии R&D-задач нельзя. Ведь натрий-ионный элемент – это еще не продукт для рынка. Из таких элементов необходимо сделать конечное изделие, будь то аккумулятор, накопитель с преобразователем или что-то подобное. Вариантов конечных продуктов много, и под разные задачи требуется разработка соответствующих наиболее оптимальных решений.
Что касается организации производства в России, это нужно делать обязательно, поскольку здесь есть действительно большой, интересный и растущий рынок. Также стоит отметить, что подавляющее большинство необходимых комплектующих для подобных продуктов доступно на нашем рынке. Часто локализация производства бывает затруднена именно из-за отсутствия комплектующих на территории страны. Какой смысл ставить производство конечного продукта, когда 90% комплектующих приходится закупать за границей? Ведь в итоге конечный продукт не будет признан отечественным, не сможет конкурировать
с изделиями, на которые получен сертификат СТ-1.
В случае натрий-ионных источников питания эта проблема отсутствует: практически всё сырье для конечных продуктов, все комплектующие и расходные материалы производятся на территории РФ. Это придает нам уверенности в том, что данный проект будет успешным с точки зрения окупаемости. Мы сможем достаточно быстро получить сертификат СТ-1
и на равных конкурировать с другими отечественными производителями.
То, что вы сказали о доступности комплектующих, касается и электронной компонентной базы для преобразователей и другой электроники в составе конечных изделий?
Да. В данном случае электроника не такая сложная, и ЭКБ для нее, включая микросхемы управления, вполне реально приобрести у российских производителей.
Доступно ли российское оборудование для производства натрий-ионных источников питания?
Для того чтобы ответить на этот вопрос, его нужно разделить на две части.
Если мы говорим про сами натрий-ионные элементы, то оборудование для реализации качественного технологического процесса их производства в России не выпускается. Но такое оборудование успешно производит Китай, и мы не видим проблем в том, чтобы приобрести необходимое китайское оборудование для нашего проекта, в особенности учитывая то, что благодаря наличию представительства в данной стране мы можем на ее территории контролировать как качество этого оборудования, так и сроки его поставки.
Что касается производственного оборудования для изготовления конечных продуктов на основе данных элементов, то его вполне можно купить на территории России. Оно не очень сложное и не такое редкое. В России есть производители соответствующих решений. Однако здесь есть другой вопрос – экономического характера. Подобное оборудование на территории России стоит дороже, чем в Китае, и поэтому пока мы не видим смысла покупать его исключительно у российских поставщиков. Не буду скрывать, что китайские производители порой не только предлагают меньшую цену, чем российские компании, но и обеспечивают более высокое качество оборудования. Это может показаться странным, но некоторые установки в Китае качественнее, чем те, что производятся на территории РФ.
Как устроена инвестиционная структура проекта? Предполагается ли участие государства в его финансировании?
Структура финансирования пока еще полностью не сложилась. Мы движемся к реализации проекта поэтапно. Мы разработали его финансово-экономическую модель и, конечно, понимаем, что без внешних инвестиций данный проект на территории России не осуществить. Наш холдинг готов инвестировать определенную долю, но, к сожалению, мы не можем себе позволить полностью перекрыть бюджет проекта за счет своих доходов. Поэтому нам нужны партнеры, и сейчас мы находимся на стадии поиска инвесторов, которые примут финансовое участие в локализации данного производства в России.
Что касается государства, мы не рассчитываем на получение субсидии на создание этого производства, но рассматриваем в качестве возможного другой вариант. Если государство заинтересуется в полномасштабном развертывании производства натрий-ионных источников питания на территории России и примет решение инвестировать с этой целью в государственное предприятие, например в корпорацию, с которой мы сейчас ведем переговоры, то мы можем рассмотреть ту или иную конфигурацию отношений с данным предприятием. Это может быть, допустим, передача технологии на условиях роялти или в другом коммерчески выгодном для нас формате. Возможно и создание совместного предприятия с данной государственной организацией. Есть разные варианты, которые мы готовы обсуждать.
А на данный момент какое сотрудничество обсуждается с упомянутой вами корпорацией?
Сейчас речь идет о ее роли как технологического партнера и потенциального потребителя. Это важное партнерство, потому что без понимания потенциального потребления продукта инвесторам проект будет неинтересен.
Какова ваша оценка объема внутреннего рынка натрий-ионных источников питания? Какую его долю вы планируете перекрыть, построив данное производство в России?
Как я уже говорила, натрий-ионные источники питания являются достаточно новым продуктом для российского рынка, и оценить потенциальный объем их потребления в нашей стране можно только косвенно. По данным наших маркетинговых исследований, рынок батарей в России в прошлом году составил порядка 349 млн долл. с темпами роста примерно 7,3% в год. Возможно, кто-то поспорил бы с этими цифрами: многое зависит от того, как их считать, но в любом случае это достаточно большой объем. Однако я уже упоминала, что заменить все батареи натрий-ионными невозможно. Мы оцениваем наш таргетированный рынок не более, чем в 35% от общего рынка батарей в нашей стране.
Далее вопрос в том, насколько производство, исходя из своих мощностей, сможет обеспечить замещение других видов элементов в этих 35% рынка.
На первом этапе, естественно, мы не планируем перекрыть весь этот объем. Планируется, что на данной стадии мы сможем заместить не более 12% общего объема рынка батарей.
Затем мы планируем поэтапно наращивать объемы производства. Внедрение новой технологии – процесс не быстрый. Такого рода продукты – это продукты долгих сделок. Они требуют освоения, верификации со стороны клиента. Заказчики должны убедиться
не только в качестве продукта, но и в его надежности, что требует определенного времени. А далее, чем больше клиентов убеждается в этом, тем больше новых заказчиков приходит на данное направление.
У нас уже есть опыт внедрения новых продуктов на территории России. Например, наш флагманский продукт – наноструктурированные самонагревающиеся припои SmartFoil – внедрялся в нашей стране почти семь лет. Постепенно всё больше заказчиков узнавали о данной технологии, пробовали ее и на протяжении нескольких лет ее верифицировали.
Мы рассчитываем, что с натрий-ионными источниками питания процесс пойдет быстрее. Согласно нашей финансово-экономической модели, уже на третий год полноценной работы производства мы сможем перейти ко второму раунду инвестирования
и расширению мощностей.
Планируете ли вы конкурировать с зарубежными производителями на российском рынке источников питания по цене, или всё же основная ставка будет на преференции для отечественных производителей при регулируемых закупках?
На первом этапе, конечно, основное влияние на нашу конкурентоспособность будет оказывать регулирование рынка. Рынок батарей в России примерно на 72% состоит из заказов государственного сектора. Конечно, есть частные компании, их достаточно много, среди них есть крупные, но в основном наш таргетированный рынок – это рынок крупных предприятий, либо полностью государственных, либо с госучастием, где предпочтение при закупках отдается отечественной продукции.
Второй фактор нашей конкурентоспособности – это, конечно, технологическое преимущество. Имея возможность производства такого продукта на территории РФ, мы достаточно быстро сможем его модифицировать под требования заказчика. Когда производство находится на другом конце света, это сделать сложно, а клиентам очень часто бывает нужно, чтобы мы внесли те или иные изменения – от совершенно незначительных, таких как изменение цвета корпуса, до достаточно глубоких, когда требуется, допустим, существенно изменить выходные параметры по току либо длительность зарядки и разрядки, что может потребовать внесения изменений в производственный процесс. Поскольку мы сами разрабатываем и продукт, и процесс его производства, мы можем произвести соответствующие модификации под требования заказчика. И это дает нам конкурентное преимущество перед иностранными производителями.
Но мы, безусловно, отдаем себе отчет в том, что будем на рынке не одни. На него будут заходить и другие производители – как зарубежные, так и российские. Так что следующим этапом станет снижение цены. Будет необходимо оптимизировать затраты на производство и предлагать клиенту продукт с таким соотношением цены и качества, которое его устроит.
Если говорить про более далекую перспективу, планируете ли вы выходить с натрий-ионными источниками питания, произведенными в России, на зарубежные рынки?
Не буду лукавить: сейчас у нас таких планов нет даже на отдаленное будущее. Разве что только в составе других изделий, например БПЛА, в которых, как я говорила, натрий-ионные аккумуляторы могут найти широкое применение. Находясь со своим источником питания в составе такой экосистемы, мы, конечно, сможем развивать некую экспортную линию. Однако экспорт натрий-ионных источников питания, производимых на территории России, как отдельного продукта пока сложно представить. Причина этого банальна – цена. Даже если в России они будут находиться на конкурентном уровне по цене с продукцией азиатских коллег, то на мировом рынке с учетом стоимости производства в России, всех экспортных издержек, налогов и логистических сложностей
мы будем неконкурентоспособны.
Можно ли назвать хотя бы ориентировочные сроки запуска вашего производства натрий-ионных источников питания в России?
Сборку конечных изделий мы уже организовали в Санкт-Петербурге. Пока это мелкосерийное производство, и задача данного шага в первую очередь заключалась в том, чтобы валидировать экономику данного процесса внутри финансовой модели. Следующим шагом станет расширение сборки источников питания в нашей стране. Это будет второй этап, на котором натрий-ионные элементы мы еще будем изготавливать в Китае, но всё остальное, включая управляющую электронику, корпуса и т. п., будет производиться на территории России. Согласно нашим планам, этот этап будет реализован в I кв. 2026 года.
Сроки реализации третьего этапа – полной локализации с переносом в Россию производства натрий-ионных элементов, «изюминки» наших источников питания – сейчас назвать сложно. Это зависит и от выстраивания кооперации, и от поступления инвестиций. По самым оптимистичным оценкам, это конец 2026 года.
Натрий-ионные источники питания – далеко не единственный собственный продукт вашего холдинга. Как у вас развивается направление разработки новых продуктов?
До декабря 2024 года у нас в работе был ряд проектов, которые были на низких уровнях готовности технологии, таких как TRL 2, TRL 3, и которые очевидно были не способны начать приносить прибыль на горизонте трех лет. В конце прошлого года мы отложили реализацию таких проектов и прекратили инвестиции в них, поскольку экономическая ситуация как в России, так и в Китае выглядела тревожной. При этом мы сосредоточились на проектах с уровнем готовности технологии TRL 7 и выше. Более того, их реализацию мы ускорили.
Одним из таких проектов являются натрийионные источники питания, которые мы обсудили ранее. Кроме того, в этом году мы запустили новый продукт для B2C-сектора – датчики для спорта, полностью разработанные нами. Запуск их производства был выполнен в Китае. Продукт оказался достаточно успешным, и мы планируем, что в скором времени он выйдет и на российский рынок и его производство будет локализовано на территории России.
Также мы продолжаем работы по совершенствованию наших технологических материалов. По этому направлению в январе текущего года мы открыли собственный R&D-центр в Китае. Данный центр оснащен всем необходимым оборудованием для осуществления разработок материалов для монтажа электроники и микроэлектроники. Причина, по которой мы создали R&D-центр именно в Китае, проста: это отдельный бизнес-проект, который должен окупаться. На территории России реализация такого проекта была бы более затратной, и окупался бы он дольше, а в определенной части, скорее всего, не окупился бы вообще. При этом в рамках данного R&D-центра разрабатываются и те продукты, которые мы будем производить и продавать в том числе в России.
Одним из основных направлений деятельности вашего холдинга является контрактная разработка. Какова ваша оценка рынка контрактной разработки электроники в России?
Контрактная разработка – одна из моих любимых тем. Она актуальная и очень интересная. Мы провели большое исследование по рынку контрактной разработки в России и Азии в IV кв. 2024-го и I кв. 2025-го года. Его результаты я представляла на отраслевых мероприятиях.
Если говорить об общей картине, то в первом полугодии текущего года наблюдалось замораживание внутреннего рынка: буквально отсутствие запросов и заказов, которое даже несколько пугало. В середине июня я давала интервью на одной радиостанции Санкт-Петербурга. Это была 40-минутная беседа на тему контрактной разработки в России, где мы обсуждали рынок, его заморозку и возможные дальнейшие шаги компаний, которые предоставляют данные услуги. Тогда я прогнозировала, что в достаточно скором времени рынок будет размораживаться, потому что заморозка рынка контрактной разработки – следствие заморозки российского инвестиционного рынка. Ведь контрактная разработка – это, фактически, инвестиции заказчика в самого себя: он вкладывает деньги в создание продукта, который планирует далее производить и продавать. У некоторых компаний есть ресурсы для разработки продуктов внутри себя, свои R&D-центры. Но многие предприятия такими ресурсами не обладают, у них нет необходимых для этого компетенций, и тогда они обращаются к таким компаниям, как наша, чтобы мы разработали изделия для них. В первом полугодии 2025 года наблюдалась заморозка российского инвестиционного рынка в целом – по всем направлениям. Конечно, это сказалось и на направлении контрактной разработки. Я прогнозировала, что разморозка начнется с сентября, но это произошло даже раньше. Уже в июле пошли запросы – не только нам, но и нашим коллегам.
Говоря о контрактной разработке, хотелось бы добавить, что я достаточно давно предлагала на разных площадках идею распределенного R&D-центра, в рамках которого мы с коллегами – контрактными разработчиками – не конкурировали бы друг с другом, а, напротив, кооперировались. Ведь у каждой компании есть ключевые компетенции, а есть побочные. Ключевые компетенции содержатся в самой компании, их носителями являются штатные сотрудники. Побочные же – те, которые связаны с заказами, передаваемыми на сторону. Например, компания может сама разрабатывать ПЛК, а на стороне заказывать дизайн корпуса. Идея распределенного R&D-центра состоит в том, чтобы брать большие, серьезные, важные заказы как российских, так и иностранных заказчиков и распределять их исполнение между собой в соответствии с ключевыми компетенциями. Таким образом можно выполнять заказы быстрее, брать больше заказов в единицу времени, развивать свои ключевые компетенции и при этом друг с другом не конкурировать.
Эта идея в текущем году была реализована между четырьмя компаниями, включая нашу. Мы скооперировались, и в целом получилось весьма неплохо. Если пройдет две-три итерации подобной кооперации, возможно, даже можно будет говорить об определенной модели на рынке контрактной разработки, которая позволяет конкурировать с крупными мировыми разработчиками на внешнем рынке. Это даст возможность укрепления наших экспортных позиций в части контрактной разработки.
Какие прогнозы вы бы дали на следующий год для отрасли в целом и для тех направлений, в которых работает ваш холдинг?
Говоря именно об отрасли радиоэлектронного оборудования, в государственном сегменте, безусловно, инвестиционные вливания будут увеличиваться и, как следствие, будет увеличиваться количество клиентов по нашим направлениям в части закупки готовой продукции, производимой на территории России и не только, а также в части услуг контрактной разработки. Тенденции, связанные с разморозкой инвестиционного рынка, однозначно будут сохраняться весь следующий год. Количество предприятий, которым будет необходима услуга контрактной разработки электроники, будет расти. Если отдельно выделить оборонный сегмент, то, как мне кажется, этот рынок будет расти достаточно активно. Это тоже достаточно объяснимая ситуация, потому что задача обеспечения безопасности и суверенитета государства не потеряет своей актуальности и после окончания СВО.
Что касается гражданского сегмента, здесь прогнозировать сложнее. Гражданский рынок сильно зависит от общей экономической ситуации в стране. Есть признаки того, что в целом экономическая ситуация в России будет улучшаться. В частности, это видно по тенденции укрепления рубля. Хотя прыжки валютных курсов наблюдаются, похоже, что общие прогнозы достаточно позитивные. Если динамика по общеэкономической ситуации в 2026 году будет положительной, то и гражданский сегмент нашей отрасли также будет достаточно активно расти и развиваться. Мы надеемся, что так и будет.
Спасибо за интересный рассказ.
С О. Е. Квашенкиной беседовал Ю. С. Ковалевский
Отзывы читателей
